В гортани Калы раздались брезгливые звуки.

Монахи. Представители нового порядка.

Их становится все больше и больше в последние дни, повсюду, как грибы после дождя, появляются монастыри. Уже давно христианская вера вытеснила старую, показав себя более сильной и могущественной. Многие стародавние обычаи вытесняются новыми. Всему тому, что хранилось из поколения в поколение, грозит кануть в небытие.

Как и в этот день.

Ни один из монахов не знал, что действительно разыгралось на поле битвы под Бэннокберном. Они видели только лишь очевидное. То, о чем будет вспоминать история.

Пожилая женщина медленно шла по усеянному трупами полю, чья земля была пропитана кровью. Вдоль ее пути лежали скорченные трупы, отрубленные руки и ноги, лишившиеся своих хозяев мечи и доспехи, окропленные кровью и забрызганные грязью. Вороны, изрядно потрудившиеся над павшими, взлетали, шумно хлопая крыльями и тревожно каркая, когда она приближалась к ним.

Кала смотрела на все с равнодушием.

Она слишком долго жила и слишком много видела на своем веку, чтобы испытывать искренний ужас. Она была свидетельницей того, как ее родина была завоевана англичанами и жестоко обращена в рабство, пережила падение своего мира. Кровь и война стали постоянными спутниками ее жизни, и в глубине души она испытывала тихий триумф, наконец увидев, что англичан так сокрушительно разбили. Даже если цена за это была высока. Выше, чем догадывался об этом любой смертный.

Старуха добралась до центра поля брани. Туда, где разразилась самая жестокая битва, где король Роберт вместе со своими кланами Запада и их предводителем Ангусом Огом принял на себя главный удар английских атак. Там теперь гуще, чем где-нибудь еще, громоздились кучами тела поверженных. Пронзенные стрелами трупы усеяли землю, и там и тут ворочались раненые, которым пока выпало сомнительное счастье избежать милостивой смерти.